Нельзя доверить малолетней матери дитятю в полное попечение, хотя она его выносила и родила. Что делать, когда дети рожают детей вопрос неоднозначный. Только он не во всем неоднозначный. А в том, как именно помочь такой матери воспитать, а не сгубить дитя. Можно, конечно, рассудить, что у наиболее беспомощного в этой ситуации планида такая и ничего уж тут не поделаешь. Дитя принадлежит с ног до головы матери, которая его родила. Она его породила, она его и убьет. Право частной собственности – Священно и высшей ценности быть не может. Думаете теперь так не бывает?
Но послушайте же, что говорят о возвращении Троицы Рублева церкви. Именно это и говорят. Мол, икона, священная частная собственность. И ничего страшного, что содержание древнего чуда в никуда нигодных условиях убьет это чудо. Церковь древнюю иконопись породила, следовательно, ничего страшного, что она ее и убьет.
Далее можно продолжить эту логику так: ученые науку создавали? Ну, так пусть они научные библиотеки жгут ( или заливают водой, как было у нас в Университете). Наука принадлежит Храму Науки и до того, что погибнут инкунабулы, профанам дела нет.
Думаю, что большинство, как верующих, так и не верующих иконами как таковыми, как живыми сущностями никогда не интересовались. Для первых это был предмет обихода, вроде восковой свечки и красного вина, не имеющих личности. Для вторых – абстрактная живопись, блестящая в буквальном смысле этого слова, т.е. блестящая золотом и маслом (которым во многих церквях иконы, к сожалению, натирают), но бессмысленная. Лучше Квадрата Малевича, но куда хуже братьев Васнецовых.
Пэтому первые с неслыханой жадностью стоят за сценарий: раз Церковь иконам мамка, так пусть она их и убьет, лишь бы не упустить своей собственности. А другие с щедростью того же размаха разрешают убить.
В результате образа гибнут с тем же размахом, что и во времена примитивного богоборчества. Тогда считалось, что досточно расколошматить иконную доску в щепы, чтобы уничтожить веру. Теперь считается, что доску надо расколошматить, чтобы веру сохранить. И в том и в другом случае икона рассматривается как сваренный из «лапок и глазок» написток из сериала про Гарри Поттера. Хлебнул – и чудо готово. Не хлебнул – чуда не будет. Вынесли икону из церкви, угрохали – чуда не будет.
Походили с ней крестным ходом, поездили отцеркви к церкви – чудо будет, а что разгрохали то склеим, а где осыпалось, там подмалюем.
Две разные формы одной и той же сути: неуважения к единственности, личности духовных ценностей и надежда на легкий хлеб – по иконьему веленью, по моему хотенью. Беспечность ребенка-варвара, уверенного во всепрощающей любви богатых родителей, уверенного, что папка другую лошадку еще подарит, лучше прежденего, можно портить. мамака опять приберет да отчтирает. И можно отвернуть лошадке ножки, вытрясти из часов кукушку, втоптать хлеб в пол и обтереть руки в малине о рубаху.
Давайте, дорогие, передушим иконы. Небесный Отец еще нам добудет. У него много.
ну и история, про детей про мать